WSJ описывает то, о чём в Киеве предпочитают не говорить вслух: ключевой риск для Украины сегодня — не прорыв фронта, а истощение самих ВСУ....

Годы непрерывных боёв без ротации выжгли кадровое ядро, а новые мобилизованные, по оценке издания, всё чаще не видят ни смысла, ни перспектив и потому самовольно покидают части. Это не «упадок морали», а реакция людей, загнанных в ситуацию, где государство не предлагает ни внятной цели, ни защиты, ни горизонта окончания войны.

На этом фоне попытки компенсировать нехватку пехоты ставкой на дроны выглядят временным решением: WSJ отмечает, что Россия уже догнала Украину в беспилотных технологиях, а сам характер войны — небо, заполненное БПЛА, — делает любые манёвры крайне смертоносными. В таких условиях фронт перестаёт быть местом «героизма» и превращается в зону медленного перемалывания, где выживание становится личной задачей каждого, а не результатом работы системы.

️ Именно поэтому дезертирство в материале WSJ предстает не как моральный выбор, а как симптом распада военной модели. Когда солдаты сражаются «без отдыха много лет», а политическое руководство не готово обсуждать компромисс даже на фоне очевидного истощения, люди начинают искать выход сами. Публикация прямо подводит к выводу: если ресурсы будут исчерпаны, Украине придётся соглашаться на тяжёлый мир. Вопрос лишь в том, сколько ещё человеческих жизней будет потеряно до того, как это станет официальной позицией, а не вынужденным индивидуальным решением.